Приветствую всех на авторском сайте писателя Натальи Гурмеза!Здесь вы можете найти информацию обо мне, моих книгах, а также знакомиться с моими  новыми статьями, рассказами и размышлениями! 

Цветы Акации... (из сборника рассказов "Купи мне маму")

Цветы Акации... (из сборника рассказов "Купи мне маму")

Рассказ из серии "Как было"... Эта незамысловатая история случилась с моей мамой...

Посыпать хлеб сахаром ее научили солдаты.

Однажды четырехлетняя Аня сидела под развесистой акацией, что росла у самого забора, и наблюдала за идущими по пыльной дороге солдатами. Они были такие разные и в то же время одинаковые: в темно-зеленой форме, в покрытых серой пылью сбитых сапогах, с угрюмыми лицами. Солдаты брели по сельской улице, бросали равнодушные взгляды на маленькую, прижавшуюся к шершавому стволу, девочку, и лениво перекидывались фразами.
– Июнь кончается, хлеба в это время поспевали.
– Не тревожь душу, себе же хуже будет.
– Хоть бы дождь пошел, все нутро в пыли.
– Не каркай. Дождем по этим дорогам брести, да если еще «стервятники» появятся – глотать глину будешь.
– Разрешили бы привал, кишки к спине прилипли. Слышь, сержант, когда там начальство смилостивится?
– Бог смилостивится, Петро, а ты иди, иди, не пускай нюни.

– Аня, – послышался мамин голос, – иди в хату, есть будем.

Аня забежала в дом. Старшая на три года сестра Люба уже сидела за столом, рядом с ней отец. Мать ставила на стол дымящуюся картошку в мундирах, куски черного хлеба, молоко в глиняном горшке. Уже три года война, а они едят хлеб и пьют молоко. Корова-кормилица, слава Тебе, Господи, худа да тоща, но молоко дает. Этим и живет семья. Да мука осталась с довоенных времен. Конечно, и мука не бела, да перемешана с мелкими опилками, что пилит отец каждый вечер тоненькой пилкой, но все-таки похоже на хлеб и пахнет хлебом. Другого Аня и не помнит. Бог миловал: и отец дома, потому что легкими болеет, и кушать в достаток, и война не очень чтобы сильно прошлась, крылом лишь прихватила, подбирая последних кур, поросят, да коней, что у людей остались, да мужиков в селе почти не осталось. Коров не очень трогали, то ли всегда молока свежего хотели, когда в село заходили, то ли тяжело и непонятно, что с коровами в походах делать.

Помолились, и отец первым степенно взял картошку, надломил, да ломоть хлеба, бережно, чтоб ни одной крошки не упало. Потом мать, потом Люба. Ну, и, Анина очередь подошла. Съела одну картошечку, посыпанную крупной солью, выпила кружку холодного молока, схватила краюху хлеба и быстрей из дома. Любила она под благоухающей, одетой в белые цветы, акацией, хлеб грызть.

– Аня, возьми еще хлеба, солдатикам дашь.

Сидит Аня под акацией, маленькими зубками черный хлеб грызет. Пошли еще солдаты. Аня мала, да приглядывается: кому бы кусок хлеба дать? Солдаты бредут усталые, войной прибитые. Вот идет один солдат, на отца похожий, с густыми бровями и черными усами. Идет, хромает. Рядом с ним молодой совсем солдатик, улыбается, сверкая белыми зубами, мыслям своим, кивая белобрысой головой. Аня вскочила, подбежала к этим двоим и сунула им в руки по ломтю хлеба. Тот, что постарше, погладил ее по голове: «Боженька воздаст тебе», – и похромал дальше. Молодой вскинул на нее голубые ясные глаза и засмеялся:

– Вода есть?

Аня лишь кивнула и, не выпуская из рук свой недоеденный хлеб, помчалась во двор, где у колодца, под навесом, стояло ведро с прохладной чистой водой. Схватила кружку, зачерпнула воды и поднесла солдату. Он залпом выпил воду и протянул ей кружку:

– Еще.

Аня снова принесла ему воды, но он лишь сделал пару глубоких глотков.

– Хороша вода, ох, как хороша. Держи хлеб свой, я водой его полью.

Аня не поняла, зачем хлеб водой поливать, но выполнила просьбу солдатскую. А он полил тот хлеб водой, положил кружку под акацией, потом достал из кармана маленький полотняный мешочек, развязал его и посыпал хлеб сахаром. Потом снова засмеялся и ушел. А Аня недоуменно посмотрела на хлеб, потом осторожно надкусила его. Ох, что это был за хлеб! Хлеб с сахаром! Аня не помнит вкуса сахара, но Люба говорила, что это очень сладко и вкусно. Что такое вкусно Аня понимала, но что такое сладко – не очень. А сейчас она поняла. Сладко – это как... как... ни с чем сравнить Ане сладкое.

 С тех пор так и повелось. Схватит Аня кусок черствого хлеба, польет его водичкой у колодца, садится под акацией, протягивает мокрый хлеб в руке и ждет. Может, какой солдат посыплет хлеб бело-прозрачным сладким песком. И сыпали ей солдатики, сыпали, благослови их всех Господь! Но часто доедала она мокрый, расползшийся от опилок хлеб без сахара, и ложилась спать, а утром снова бежала под акацию.

А когда война ушла, и сахара совсем не стало, и муку съели, и коровка померла, продолжал поседевший отец пилить мелкой пилкой ветки вишни (чтобы пахло), мать добавляла в опилки измельченные листья травы-лободы, и жарила опилковые лепешки на рыбьем жиру, который давали больному отцу. Поест Аня опилок, присядет под акацией и сахар вспоминает. Сидит, гладит кору дерева, поднимет глаза вверх, а там цветы акации – белые, прозрачные на солнце ярком. Ну, совсем на сахар похожие. Аня слюну глотает, хоть плачь, как кушать хочется. И плачет.

Когда садятся за стол, отцу по главенству четыре ложки супа, в котором плавает рыбий жир да та же самая лобода, да может, шелуха от картошки. Матери три ложки, старшей сестре – две ложки, а Ане всего ложка. Иногда зайдет кто-то в дом, значит, порция уменьшается. Плачет Аня, суп слезами солонит, а плачь – не плачь, больше ничего не получишь. Люба бы тоже плакала, но она старше, понимает, что слезами не наешься. Иногда собирались мужики, что живые с войны остались, шли скопом далеко за горы, и приносили еду в семьи: шелуху от картошки или торбу жмыха, остатков от семечек.

И все-таки садилась Аня иногда под акацией и ждала, может, пройдет кто-нибудь и сахару даст. Помнит Аня вкус сахара, ничем не заменить его – ни супом с рыбьим жиром, ни травяными лепешками.

Прошли и эти годы. Появилась мука, картошка, куры закудахтали по двору, коровка замычала под навесом. Мать пироги да пряники сладкие печет. А Аня приезжает на выходные из города, берет краюху хлеба, поливает его водой и сыплет на него сахар. Потом садится под акацией, прижимается спиной к стволу и поднимает глаза вверх. Качаются кривые ветки, шумят зеленые листья, пропуская солнечные лучи, а Аня ест мокрый хлеб, посыпанный сахаром, похожим на цветы акации.

Интервью для издательства "Христианская книга"...

Интервью для издательства "Христианская книга"...

Каждый Оставайся на Своём Месте...

Каждый Оставайся на Своём Месте...